К вопросу о душе плюшевых игрушек. Их есть у меня, только это был не

заяц, а обезьяна. История сильно нерадостная, кто хочет повеселиться,

может сразу идти лесом, я не обижусь.
Обезьяну я купил на втором курсе, хотел подарить другу на свадьбу. Но

неосторожно прислонил к горящей лампе, синтетическая шерсть на пузе

поплавилась, дарить игрушку стало нельзя, и пришлось оставить у себя.

Шимпанзе получил имя Джимми, три года кантовался со мной в институтской

общаге и потом еще год - в заводской, когда я уехал по распределению.

Вечерами я готовил неизменную яичницу с картошкой, наливал в два стакана

пиво и вел с Джимми долгие задушевные беседы, сводившиеся к одной

нехитрой мысли: никто нас, брат шимпанзе, не любит, никому мы с тобой не

нужны.
Следующим летом я приехал в Москву - опять же на свадьбу к кому-то из

друзей - и чисто случайно встретился с Ленкой. Она училась на курс

младше, у нас был короткий роман в самом конце моей учебы, и я тогда

оборвал отношения с подленькой мыслью "найду получше". А сейчас все

вновь вспыхнуло, и стало очевидно, что ничего лучше нет и быть не может,

и уже через месяц мы подали заявление, и я перевез к ней чемодан книг и

Джимми.
Однако сам я переехать к Ленке не мог: как молодой специалист, должен

был отработать три года по распределению. Чтобы освободить меня от этой

почетной обязанности, требовалась подпись лично министра.
Потянулась разлука, скрашиваемая моими нечастыми приездами. "Когда тебя

нет, я сплю с Джимми, - писала мне Ленка. - Обнимаю его, как будто это

ты, и мне уже не так грустно и одиноко. Он похож на тебя, такой же

мягкий и теплый". "Ага, - отвечал я, - и такой же толстый и волосатый. А

разница в том, что у него есть хвост, а у меня кое-что другое".
Мой поезд прибывал в Москву рано утром. Я входил в комнату, бесшумно

раздевался, осторожно вытаскивал шимпанзе из Ленкиных объятий и

укладывался на его место. Ленка, не просыпаясь, прижималась ко мне.

Собственно, эти утренние мгновения и были той трудноуловимой

субстанцией, которую люди неизобретательно называют счастьем.
Через полгода министр наконец поставил нужную закорючку в нужном месте.

Я смог перебраться в Москву и окончательно вытеснил Джимми из Ленкиной

постели. Он возвращался к своим обязанностям только на время моих

командировок. А Ленка, великая домоседка, сама никуда от нас не уезжала.

За восемь лет она провела без меня и Джимми только два раза по три ночи:

когда рожала сперва первую дочь, потом вторую.
Шли годы, и как-то так получалось, что Ленка все чаще, не дождавшись

меня, засыпала с Джимми. Мужики, кто сам не засиживался всю ночь за

преферансом, кто никогда не увлекался компьютерными играми и красивыми

девушками - так и быть, бросьте в меня камень. А кто сам не без греха,

тот, возможно, поверит, что я был не самым плохим отцом и мужем.
А потом... потом Ленку сбил пьяный водитель на переходе. В похоронной

суете Джимми бесследно исчез. Никто его не видел и не трогал, но когда

мы немного пришли в себя и стали наводить порядок в квартире, Джимми

нигде не было. Похоже, он отправился вслед за хозяйкой.
И вот 15 лет я воспитываю дочек, пытаюсь зарабатывать деньги, занимаюсь

разными нужными и ненужными делами. А где-то там моя Ленка обнимает

Джимми и ждет не дождется, когда я наконец выну из ее рук эту дурацкую

обезьяну и займу свое законное место. Не грусти, малыш, время на Земле

течет быстро. Министр уже занес ручку для подписи.